ОПЫТ НАРОДНОЙ ПЯТИЛЕТКИ

Пять лет назад партия власти запустила беспрецедентный механизм — Народную программу. Рожденная в период пандемии, экономической турбулентности и жесточайшего санкционного давления, она стала не просто сводом обещаний, а, по сути, новым общественным договором. О том, как удалось перевести «язык наказов» на «язык бюджета», развенчать миф о протестном регионе и провести газ тысячам семей, мы говорим с секретарем регионального отделения «Единой России» Владимиром Камеко.

Владимир Николаевич, вы называете прошедшую пятилетку «сложнейшей» в контексте реализации Народной программы. Если вернуться в 2021 год: старт программы совпал с тектоническими сдвигами в региональной политике и экономике. Что было самым тяжелым в тот момент?

Вы верно подметили — мы действительно пробивались сквозь тотальное неверие. Люди устали от лозунгов. А тут появляется партия власти и говорит: «Мы напишем программу на основе ваших наказов». Скепсис был колоссальный. Но мы пошли на это осознанно. Вспомните состояние региона: снижение экономических показателей, колоссальный износ еще советской инфраструктуры, которая не давала дышать ни социалке, ни ЖКХ. И на все это накладывается тревога первых волн коронавируса. Мы были обязаны стать тем «стабилизатором», который удержит ситуацию.

То есть Народная программа изначально задумывалась не просто как предвыборный инструмент, а как антикризисная стратегия управления ожиданиями?

Абсолютно точно. И ключевая инновация здесь — перевод запросов с бытового языка на язык экономики и права. Мы не просто записывали жалобы в блокнот. Мы провели огромную аналитическую работу с привлечением профессиональных сообществ и общественников. Жители говорили: «У нас в поселке дороги нет, а до школы ребенок идет через овраг». Наша задача была превратить эту боль в строчку в бюджете, в техническое задание и в дорожную карту. Никакой имитации: только такой подход рождает доверие, а не краткосрочную лояльность.

Давайте предметно. Какие проекты стали олицетворением этого подхода на территории Ульяновской области?

Наглядный пример того, чем мы можем гордиться, — проект «Новая школа». Мы сознательно реализовывали его в жесткой связке с родительской общественностью. Это постоянный, порой очень непростой диалог. Родители принимали участие в приемке работ, указывали на недочеты.
Еще один результат касается дорог, здесь мы пошли на серьезный управленческий разворот. Мы начали перераспределять региональную часть дорожного фонда в процентном отношении в пользу муниципалитетов. Раньше львиная доля уходила на крупные магистрали, а внутри сел и малых городов люди «тонули в грязи». Теперь мы отдаем деньги на места, и муниципалитеты направляют их не только на асфальтирование центральных улиц, но и на благоустройство территорий вокруг социальных объектов, на приведение в порядок подъездов к ФАПам и школам.
За последние пять лет мы совершили настоящий прорыв в газификации Ульяновской области. Только благодаря системной работе с ПАО «Газпром», поддержке на уровне руководства партии, и, конечно, программе социальной газификации, мы вышли на показатель в 83 процента. 1700 километров сетей — это не просто труба в земле. Это 22 тысячи домовладений, которые получили техническую возможность подключения. Это реальное тепло в домах, это газ в ФАПах и школах, где раньше топили углем. Мы поставили точку в многолетних обещаниях для тысяч семей.

Ульяновская область долгое время позиционировалась экспертами как «красный регион» с высоким уровнем протестного голосования. Судя по нашему разговору, этот миф можно считать развенчанным. Что сильнее повлияло на симпатии избирателей: решение инфраструктурных проблем или новая культура политического диалога?

И то, и другое. Я всегда говорю: невозможно переубедить человека лозунгом, если у него под окном яма. Но и без диалога даже заасфальтированная дорога не станет фактором лояльности. Мы развенчали миф о «красном регионе» именно за счет нашей внутренней трансформации. В каждом политическом сезоне мы показываем убедительное большинство. И это большинство — не результат админресурса, как любят писать оппоненты, это результат нашей ежедневной работы без выходных. Люди голосуют за реальные дела. И наша задача — работать вдвойне, чтобы это доверие оправдать.

2022-й год стал экзистенциальной проверкой для всех. С началом специальной военной операции многие ожидали, что большие гражданские программы уйдут в тень. Что произошло на самом деле?

Скажу прямо: мы вступили в войну с фашизмом. И с первых дней вся партия, все наши отделения переключились на поддержку фронта и заботу о семьях наших героев. Но мы сразу понимали, что забота — это не только «здесь и сейчас». Мы заранее начали готовиться к возвращению ребят. Без громких анонсов, мы разработали программу реабилитации — медицинскую, профессиональную, социально-психологическую. Потому что одно дело — помочь бойцу на передовой, и совсем другое — встретить его дома и дать ему возможность вернуться к полноценной мирной жизни.
Каждую неделю из Ульяновской области на Донбасс шли гуманитарные конвои. Это стало ритмом нашей работы. И, что принципиально важно, наш депутатский корпус, особенно в первые, самые тяжёлые месяцы, выезжал туда лично. Не для галочки, а чтобы своими глазами, лицом к лицу узнать, какая помощь нужна ещё. Из этих поездок рождалось понимание реальных потребностей, которое не заменишь никакими сводками. Сегодня вся эта работа приобрела системный характер: налажены связи, выстроены постоянные коммуникации. Но фундамент был заложен именно тогда, в том напряжённом, решающем 22-м. И сегодня этот фундамент держит нас в едином понимании: всё для Победы.

Как эти действия сказались на восприятии самой Народной программы? Не потерялась ли она на фоне военной повестки?

Напротив, именно сейчас люди иначе вносят предложения. Они знают: их голос действительно повлияет на завтрашний день. И вот факт высокой оценки: наши форматы — предварительное голосование, форумы, программа, формирующаяся снизу, — сегодня начинают применять и другие политические силы. В том числе те, кто годами нас критиковал. А самую серьёзную оценку дало руководство страны: новый этап Народной программы больше не будет ограничен пятью годами — он задаёт вектор развития на десятилетия вперёд. Это историческая ответственность.

Вы объявили о приёме новых предложений в Народную программу. Что ждёте от жителей — локальных сигналов или системных инициатив?

Абсолютно разного уровня. Приносите и просьбы о ремонте двора — это не мелочь, а качество жизни. Мы ждём тематических предложений по ключевым сферам, а также экспертных — вплоть до поправок в законы. Народная программа потому и доказала свою силу, что пишется не в кабинетах, а в прямом диалоге с людьми. Здесь нет неважных тем. И сегодня этот диалог выходит на принципиально новый виток. Приходите, предлагайте, будем работать вместе.
Пятилетка позади. Позади скепсис, пандемия, санкции и начало специальной военной операции — всё то, что должно было если не сломать, то, как минимум замедлить любую программу развития. Но в сухом остатке — 1700 километров газовых сетей, перераспределённый в пользу сёл дорожный фонд, школы, принятые родителями, а не только комиссиями, и главное — ощутимо изменившееся качество диалога между властью и обществом. Теперь, когда открыт приём предложений в новый этап Народной программы, вопрос не в том, услышат ли жителей, а в том, насколько амбициозными окажутся их наказы — прежний рубеж взят, и следующая программа пишется уже не на пять лет, а на десятилетия вперёд.