С тех пор, как Пётр I положил начало дарению земли, в России зародилось и стало развиваться уникальное явление – дачная жизнь.

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Первый обмер и «дача» (распределение) «удобной и неудобной земли» предназначались для крестьян и мастеровых людей. Подтверждение этому – указ от 3 (14) июня 1712 года «О росписании в Ингерманландии земли на участки под поселение крестьянам и мастеровым людям», с текстом которого можно ознакомиться на портале Президентской библиотеки.

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Лучшие земли Пётр жаловал своим приближённым «для прогула и чистого воздуха», а также «для забавы звериной и птичьей ловли». Дачи раздавались по берегам рек, Финского залива и вдоль дорог.

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ К началу XIX века дачная жизнь охватила не только «круги, приближённые к императору», но также чиновников и буржуазию. Так произошло «великое дачное переселение». В путеводителе «Петербургские дачные местности в отношении их здоровости» (1881), который хранится в электронном фонде Президентской библиотеки, сказано: «Главная цель, для чего многие перебираются на дачи – это «поправление здоровья», возможность «соприкоснуться с живыми лучами солнца».

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Горожанам было удобнее снимать дачу, нежели иметь собственную («хорошенькую дачку нанять можно было за 150–200 рублей, а собственная обойдётся за 600–700 рублей»), важным было выбрать «дачное направление».

Роскошью отличалась дачная жизнь Старого Петергофа. Дачи здесь принадлежали «громким» аристократическим фамилиям.

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Самым модным местом для дачного проживания считался Павловск. Это было связано с тем, что Павловский вокзал для петербуржцев был «культурным центром» – там давали оркестровые и хоровые концерты. В книге «Дачи и окрестности Петербурга» (1891), которая хранится в фонде Президентской библиотеки, рассказывается: «Дачи в Павловске абонировались так же, как кресло в опере, из года в год, и «своя публика» знала не только, кто на какой даче живёт, но сколько у него платья, шляпок, держит ли лошадей… Всем было весело, хорошо, и „мода“ на Павловск росла и крепла».

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Дачное направление вдоль Николаевской железной дороги, соединявшей Санкт-Петербург и Москву, в первой половине XIX века было наиболее перспективным. «За последнее время Тосно, Саблино, Ушаки… дают приют многим сотням семей и не подлежит сомнению, что все эти местечки имеют будущность. Кто хочет наслаждаться летом деревней, молоком, полями и воздухом, тот непременно должен селиться на Николаевской линии; дачи здесь наполовину дешевле финляндских и вчетверо – балтийских. Уединение полное, деревенская идиллия самая натуральная».

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Оживлённым было и Финляндское направление: «Каждый день отправляются от этой дороги не менее 5 000 дачных мужей». Пустующие места вдоль железной дороги незамедлительно заселялись дачниками. Так в 1903 году на месте «лосиного болота» образовалась станция Келломяки – нынешний посёлок Комарово, ставший центром литературного паломничества. Жившая в Комарово поэтесса Ольга Берггольц писала о дачной жизни: «Мы дачу наймём и украсим как следует дачу – плетёною мебелью, мягкой узорчатой тканью».

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Дачная жизнь XIX – начала XX века – это чтение, приём гостей, лесные прогулки, катание на лодке, музицирование и купание в водоёмах. Земледелием дачники не занимались, считая это причудой.

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Несмотря на то, что «дачники царской России» ассоциировались с буржуазным стилем жизни, «мещанским уютом» и имели негласный статус «бездельников, заботящихся об удовольствиях», дачная культура не только пережила революцию, но и получила новое развитие в советское время.

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Во второй половине XX века «бездельный дачник» превращается в деятельного садовода. Садоводческое движение становится частью аграрной политики государства. Начало этому положило Постановление Совета министров СССР 1949 года «О коллективном и индивидуальном огородничестве и садоводстве рабочих и служащих». Так возникли «коллективные сады», принадлежащие предприятиям. Рядом с железнодорожными платформами вырастают новые садоводческие массивы: Мшинская (Лужский район), Пупышево (Волховский район), Чаща (Гатчинский район), Трубников Бор (Тосненский район).

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Период 70–90-х годов XX века – время, связанное с мечтой садовода о «своей земле». Вскоре эта мечта начинает воплощаться, формируется новый тип дачника – «хозяина» сада.

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ В начале XXI века дачно-садовый домик превращается в полноценный загородный дом, в котором существует возможность жить круглогодично.

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ В электронном читальном зале Президентской библиотеки можно ознакомиться с авторефератом Александры Касаткиной «Дачные разговоры как объект этнографического исследования: разработка метода на материале интервью об освоении садовых участков в 1980–1990-е гг.» (2019). Уход за садом, планирование участка, ремонт дома, социализация в садоводстве или в дачном посёлке, отношение к даче членов семьи – эти, казалось бы, «бытовые» аспекты разговоров дачников становятся материалом, дающим представление о важном значении дачной жизни для современного россиянина.

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Исследователи, изучающие феномен дачной жизни, видят в этом явлении свидетельство «особого русского пути». Если соотнести историю дачной жизни с историей России, то можно обнаружить, что дачная жизнь является отражением реалий, происходивших в нашей в стране. В зависимости от ситуации горожанин становился то дачником-созерцателем, то – садоводом и огородником. Но в обоих случаях образ дачи наделён особым очарованием, проявляющимся в предвкушении поездки на дачу как в некое «убежище, наполненное смыслами», а также в героическом возделывании «своего сада», сопровождающимся традицией чаепития на террасе и неспешными разговорами обо всём на свете.